ТЛТгород.ру - городской информационный портал Тольятти. Все новости города. 16+В августе портал посетило 95 220 человек, 1 075 495 просмотров. Реклама на сайте
  
Погода сегодня
+12°
главная новость Тольятти
63,9542  нефть 86,11
€ 71,1299  золото 1202,1
БизнесНовостиВидеоФотоотчетыКриминалРасследованияТочка зренияОбъявленияРаботаКлубыАфишаКиноафишаеще

Происшествия

(фото) В Самаре «Ока» пыталась свалить дерево, но не ...
(фото) В Самарской области проведены мероприятия по ...
В Самарской области произошли 26 техногенных пожаров и 9 ...
(фото) В Тольятти иномарка влетела под стоящий грузовик, ...

Усадьба




Журналистские расследования

Забытый Тольятти. Часть 43. Темницы рухнут, и…


Башня Соловецкого монастыря

Башня Соловецкого монастыря

Авторский проект Сергея Мельника
30 октября – День памяти жертв политических репрессий. Мой день. Из года в год отмечаю – вопреки лживому изречению Сталина, отвечая  за отца, который с младенчества был отнесен к «членам семьи врага народа», вырос в ссылке в Сибири и уже на старости лет «высветился» в многомиллионном мемориальском мартирологе "Жертвы политического террора в СССР". 
Теперь понятно, почему вот уже четверть века эта тема – моя. И почему я так часто возвращаюсь к ней (вот одна из публикаций, в тольяттинской газете «Презент» от 22 декабря 1997 г.)…
Этот год печально юбилейный – собравшиеся в День памяти у Соловецкого камня на Лубянке наверняка будут вспоминать страшный 1937-й. У нас в Тольятти есть свой Скорбящий ангел – придите, положите цветы, помолчите…
И пусть те, кто по-прежнему думает, что «все разрешено», лишний раз убедятся: мы помним.
 
РЕДАКЦИЯ TLTGOROD ВЫРАЖАЕТ ГЛУБОКИЕ СОБОЛЕЗНОВАНИЯ НАШЕМУ ПОСТОЯННОМУ АВТОРУ СЕРГЕЮ МЕЛЬНИКУ ПО ПОВОДУ КОНЧИНЫ ЕГО ОТЦА.
МЕЛЬНИК ГЕОРГИЙ СЕРГЕЕВИЧ СКОНЧАЛСЯ ПОСЛЕ ТЯЖЕЛОЙ БОЛЕЗНИ 28 ОКТЯБРЯ НА 72-М ГОДУ ЖИЗНИ…
 

Темницы рухнут, и…

На учете в городской комиссии по реабили­тации жертв политических репрессий сегод­ня 1888 человек. Около 250 из них – инвали­ды.
Конечно, в городе репрессированных боль­ше, чем в списке. Не все, далеко не все «легализовались». Многие из них даже сегодня, когда вроде бы ничего уже не грозит, боят­ся. Боятся лишний раз напомнить о себе. Их можно понять: десятилетиями они старались быть тише воды, ниже травы, не в силах из­бавиться от навязчивых снов о чекистах-садистах. И ни один из этих людей – слышите, ни один! – не вспомнит с умилением о «друге всех народов», о «кремлевском горце». Ни один не скажет циничное: «Если бы Сталин встал из гроба...» Потому что даже по человеческим законам душа оборотня уже должна в пепел сгореть в аду.
Иногда кажется, что их нет вообще. Их не видно на истеричных митингах. Они не размахивают исступленно портретами новых и старых вождей. Не братаются в порыве отрицания ради отрицания с разным фашиствующим сбродом. И не бьют себя кулаком в грудь, доказывая, что больше, чем другие, заслужили право на спокойный и обеспеченный остаток жизни. Хотя бы на остаток. Но я-то не сомневаюсь: в отличие, скажем, от ветеранов репрессивных ведомств, их жертвы – заслужили…
Двор Соловецкого монастыря

Двор Соловецкого монастыря

И были наши помыслы чисты

Наверное, жизнь меня ничему не научила. Я столь же категоричен, как и без малого десять лет назад, когда мы создали в Тольятти отделение Всесоюзного (ныне Международного. – С.М.) историко-просветительского общества «Мемориал».
Жертвы политических репрессий, объединившиеся сегодня в новую городскую организацию, вправе говорить, что тот «Мемориал», сделав свое значимое дело, ушел. Так и должно было случиться: эпоха просветительства и накопления информации сменилась эпохой реаби­литации – с какими-никакими, но конкретными льготами, подкрепленными более-менее рабо­тающими федеральными законами. В дело включилась обычная бюрократическая машина, которую заставили работать именно те сотни таких «мемориалов», как наш.
У председателя тольяттинской организации «Жертвы политических репрессий» Нияза Ялымова, потерявшего в годы сталинского террора отца, да и у всех бывших репрессированных есть свои вопросы к нынешнему законодательству. Но одно они знают точно: закон о реаби­литации, принятый, наконец, в 1991 году, был воистину революционным шагом. Чем-то вроде робкого извинения нынешнего режима за грехи так и не покаявшегося предшественника. Сами коммунисты не покаялись. Кто-то, подобно Солженицыну, видит в этом основную при­чину всех сегодняшних бед. «При переходе от коммунизма к новой жизни нужно было нрав­ственно очиститься: чтобы каждый насильник, убийца, притеснитель вышел и раскаялся. Тогда очистилась бы обстановка, и не было бы этих грязнохватов и сегодняшней преступно­сти», – говорил автор «Архипелага», выступая два года назад в Тольятти. Живущие здесь не столь наивны и не ждут покаяния от бывших функционеров КПСС, обернувшихся вдруг креп­кими хозяйственниками, банкирами, страховщиками, президентами, спикерами палат. Бог с ним, с покаянием, но хотя бы ради приличия делали вид, что помнят.
Непонятно почему, наши городские власти проигнорировали персональные приглашения заглянуть на собрание жертв политических репрессий в День памяти 30 октября. Горько, что и из московских чиновников и политиков никто, кроме Явлинского, не почтил память многих десятков миллионов репрессированных. Знать, недосуг. Но оставшимся в живых было бы не так обидно, если б увлеченные госделами «предержащие» помнили об их существовании в принципе. И хотя бы не вычеркивали строку «жертвы репрессий» из списков нуждающихся в соцзащите. Как самарский губернатор, обрезавший льготы по оплате за телефон репресси­рованным, недобравшим ветеранского стажа. Или авторы проекта нового Налогового кодек­са, вообще забывшие о том, что жертвы еще живы.
Для кого-то это мелочи – все те же пресловутые щепки, разлетающиеся в разгар очередной санитарной рубки. Но только не для тех, кто отлетал свое и чужое на лесоповалах и рудниках. Слишком уж чутки они к любому телодвижению власти, склонной к провалам и полной потере памяти. Слишком боятся рецидива. Ибо, как напророчил один из них, «власть отвратительна, как руки брадобрея»...
Соловецкий кремль

Соловецкий кремль

Судные времена

Итак, государство смилостивилось: сегодня жертв репрессий решено признавать за людей. И даже, если ухитряются дожить до пенсионного возраста, наделять какими-то льготами. А самых настырных – возмечтавших вернуть награбленное – «наградить» за настойчивость 100 минимальными окладами (чуть больше восьми миллионов по нынешним деньгам). Если, ко­нечно, смогут доказать по суду, что до ГУЛАГа у них было что-то свое: дом, хозяйство, любимые вещи, библиотека... Что жизнь их состояла не только из каторжных «великих строек коммунизма».
Закон о реабилитации не только жестко ограничил сум­му компенсации за то, что у них, простите за ясность, скоммуниздили. Он вынудил их снова идти на поклон к властям. Не чиновники, даже самые лучшие представители этого со­словия, – сами жертвы должны хлопотать, чтобы получить ко­рочки, дающие право на льготы. Добывать справки, добираясь за свой счет через полстраны к месту былого «правосудия», обивать ненавистные пороги, общаться с людьми, за спинами которых по сей день витает дух железных наркомов. Разыски­вать свидетелей, которых за давностью лет искать днем с огнем. Нанимать адвокатов... На то, что некогда решалось в 24 часа, когда без суда и следствия выселяли хуторами и посел­ками, – сегодня порой требуются месяцы и годы. И далеко не у каждого найдутся силы довести это дело до конца. Не каждый выдержит нового акта жертвоприношения...
Это не значит, что таких нет. Наоборот. Для тех, кого в свое время вычеркнули из жизни, даже сам факт реабилитации зна­чит очень много. Хотя бы на старости лет, которая для них так же не в радость, как и для любого рядового пенсионера.
У многих из них порой гораздо больше прав сказать, что они сняли для этой непутевой страны последнюю рубашку. Рас­платились с ней и оброком, и барщиной, и личной свободой. Еще никто толком не посчитал, какая часть национального бо­гатства создана их ударным рабским трудом. Еще никто чест­но не оценил их вклад, в том числе в победу в Великой Отече­ственной. Наконец, еще никто не устыдился, что репрессиро­ванным, сражавшимся на войне «за Родину, за Сталина», се­годня приходится выбирать, какими льготами пользоваться выгоднее: жертв репрессий или ветеранскими. Они выбирают последние, поскольку у ветеранов гораздо больше льгот. «Со­вмещать» – не положено. Воистину, чудны дела твои, родина.
Делегация ВДИПО «Мемориал» на Соловках

Делегация ВДИПО «Мемориал» на Соловках

У каждого своя правда

 
В правительственных постановлениях, последовавших за Законом 1991 года «О реабилитации жертв политических реп­рессий», все жертвы поделены на две категории: «реабилити­рованные» и «пострадавшие».
Первые – те, кого бросили в тюрьмы и лагеря по политичес­ким статьям Уголовного кодекса РФ и их аналогам в республи­ках Союза. В основном по известной 58-й статье сталинского кодекса со всеми ее тринадцатью пунктами (или по ее полити­ческим преемницам в последующих УК – например по статье 70, по которой, в частности, был репрессирован покойный ныне тольяттинский художник Михаил Зотов. Разумеется, нынеш­ний режим берет под защиту лишь тех бывших политзеков, которые добились реабилитации. А также детей, сосланных вместе с «раскулаченными» родителями...
Пострадавшими, по действующему законодательству, счи­таются ближайшие родственники репрессированных. Иными словами те, кто не получил «прописку» в ГУЛАГе лично.
У первых и вторых – разный перечень льгот. Интересно, что до принятия федерального закона реабилитированные прирав­нивались областным постановлением к участникам войны. За­кон «исправил» это положение, и сейчас у тех, кто получил свидетельство о реабилитации, свой круг льгот: 50-процент­ные скидки по всем коммунальным услугам на них и членов семьи; такие же – на лекарства; право на бесплатный проезд на городском и пригородном транспорте; право на бесплат­ный проезд раз в год по российской железной дороге (правда, только по факту предъявления билета, по полгода ожидая за­тем возврата денег); 50 процентов надбавки от минимальной пенсии у пенсионеров (у участников войны – 100 %); бесплат­ная установка телефона... «У тех, кто признан пострадавшими, трех последних льгот нет, – говорит заместитель председателя городской комиссии по реабилитации Татьяна Медведева. – И разница в льготах у двух категорий жертв, на мой взгляд, полу­чается существенная. По закону ведь считается, что к постра­давшим была применена более мягкая репрессия. Но если учесть, что среди жертв, в том числе в категории пострадав­ших, очень большой процент инвалидности, – здесь есть о чем задуматься».
– Порою тот, кто формально считается пострадавшим, пере­нес в результате репрессий близких не меньше горя и матери­альных лишений, чем сам репрессированный. Вообще, где мера, на каких весах это можно измерить? – спрашивает Нияз Ялымов. – Хорошо хоть стали реабилитировать детей раскула­ченных: сколько так называемых кулаков выкидывали из жи­лищ, грузили в брички в чем мама родила и отправляли куда
подальше... Мы знаем ситуацию в стране, и мы не требуем каких-то сверхъестественных льгот. Просто считаем, что с уче­том перенесенных лишений эти люди должны иметь такие же льготы, как инвалиды Великой Отечественной. Это было бы справедливым решением.

Мизер

 
Я не скажу за всех чиновников, но тольяттинским репресси­рованным повезло. Ведь очень много зависит от того, с кем столкнешься. А Медведева как раз на своем месте.
На календаре Татьяны Викторовны отмечены даты судебных процессов – их много. По ее словам, в этом деле все уже отра­ботано: как-никак комиссия по реабилитации работает и ведет дела жертв репрессий уже пять лет. И за все эти годы был только один случай, когда она со своей подопечной проиграла в суде. Но намерена идти дальше, если потребуется – вплоть до Конституционного суда. Остальные процессы – успешны. Многое, естественно, зависит от самих репрессированных. Но, если они твердо решили добиться своих установленных дей­ствующим законом прав, это возможно, считает Медведева. Другое дело, что многие просто не хотят связываться. Понятно почему. Проблемы возникают с самого начала, с момента по­лучения справки из областных архивов УВД. Случается, что архивы уже отсутствуют: где «почистили», где сгорели, в том числе в годы войны. В таких случаях факт репрессии устанав­ливается через суд. Например, недавно рассматривалось дело женщины, которая родилась и провела вместе с матерью пять лет в Потьме, в Мордовских лагерях.
Чаще всего суд устанавливает факт высылки или факт изъ­ятия, конфискации, утраты имущества. Одна из самых слож­ных проблем при этом – найти свидетелей событий 50-60-лет­ней, а то и большей давности. Сегодня, когда людей раскида­ло по стране, в качестве свидетелей могут выступать даже «кос­венные»: скажем, дети родителей, которые знали родителей пострадавшего. Тяжелее всего, когда идет речь о реабилита­ции репрессированных по национальному признаку: немцев, крымских татар, ингушей, чеченцев, литовцев, которых высе­ляли всех сразу.
Еще сложнее вернуть жертвам конфискованное. В том же зажиточном по пролетарским меркам Ставрополе с «кулака­ми» не церемонились. С возвращением же собственности куда сложнее. Например, пожилая женщина, некогда раскулаченная в Федоровке и прозябающая сегодня в Ульяновске, рада бы вернуться на родное подворье, но там уже много десятилетий живут другие, и даже по архивам этот дом «проходит» как их частная собственность...
– Вообще, в законодательстве немало упущений. Сейчас мы вместе с Ялымовым готовим информацию, чтобы обратиться в депутатскую группу при президенте о внесении изменений в законодательство. В частности по жертвам, потерявшим в ре­зультате репрессий обоих родителей: по закону они относятся к «пострадавшим». Непонятно и другое: почему жертвы реп­рессий имеют право на льготы только с момента выхода на пенсию? Даже с точки зрения политической: если права от­срочены, дискредитируется сам документ о реабилитации...
И еще одно важное замечание. Да, с материальной компен­сацией жертвам хоть как-то решается. Конечно, это мизер по сравнению с тем, что они потеряли, но хоть что-то. А вот с возмещением ущерба морального – никак. В преамбуле Зако­на о реабилитации сказано, что планируется посильная ком­пенсация моральных утрат, но дальше этой декларации пока не пошло. Правда, сейчас у нас готовится одно заявление в суд: у человека расстреляли родителей, он долго скитался – в общем, жизнь наперекосяк. И мы хотим помочь ему через суд возместить моральный ущерб за все пережитое. Такого в су­дебной практике еще не было. Это будет прецедент**...
____________________
* «Мемориал»: коротко и сухо
Впервые о восстановлении исторической справедливости в отношении жертв политических репрессий заговорили конце 1980-х. Инициаторами создания в Москве памятника жертвам сталинских репрессий выступили еще в 1987 году хорошо известные ныне общественные деятели, доктора наук Лев Пономарёв (на последнем фото – третий справа) и Юрий Самодуров – основатель и до недавнего времени директор Центра имени Андрея Сахарова. Поскольку шла перестройка, даже было принято специальное решение Политбюро ЦК КПСС о сооружении в Москве памятника жертвам беззаконий и репрес­сий, имевших место в годы культа личности («Правда», 5 июля 1988 г.).
Сторонники этой идеи в Тольятти нашлись без труда: уже летом 1988-го года члены политклуба «Контакт», созданного в Институте экологии Волжского бассейна АН СССР, провели первую акцию, заметка о которой появилась в областном еженедельнике «Волжский комсомолец» (А. Кирюшин, С. Мельник. Восстанавливая справедливость // Волжский комсомолец. – 1988. – 10 июля): «Инициативная, группа политклуба «Контакт» г. Тольятти ор­ганизовала на XV Грушинском фестивале сбор подписей под обращением в Куйбышевский областной Совет народных де­путатов о создании памятника жертвам беззаконий и репрессий, имевших место в годы культа личности на куйбышев­ской земле. Было собрано бо­лее 1000 подписей. Все подписавшие обращение гости и уча­стники фестиваля готовы вне­сти денежные средства на счет строительства памятника и включиться при необходимо­сти в работу по его сооруже­нию».
А осенью того же 1988 года «под крышей» Добровольного объединения молодежи (ДОМ-250) собрались люди, составившие ядро местного отделения будущего Всесоюзного историко-просветительского общества «Мемориал», среди них: автор этой публикации; директор социологического центра «Омнибус» Алексей Кирюшин; директор Тольяттинского краеведческого музея Людмила Когдина; замечательный фотограф Ринат Галеев; заведующий литературной частью театра «Колесо» Эдуард Пашнев, а также бывшие политзаключенные Василий Булычёв, Вениамин Николаев и другие неравнодушные люди. Одна за другой стали появляться статьи в местных изданиях. Тольяттинцы приняли участие в подготовительной (29 октября 1988 г.), а затем и в учредительной (28-29 января 1989 г.) и других конференциях Всесоюзного добровольного историко-просветительского общества «Мемориал». С. Мельник был делегирован от Тольяттинского отделения в состав оргкомитета ВДИПО «Мемориал». 
15 февраля 1989 года был принят, а 11 мая того же года зарегистрирован устав Тольяттинского отделения. В июне того же года мемориальцы провели в Тольятти «Неделю совести», завершившуюся панихидой по жертвам репрессий в Богородично-Казанском храме. В июле 1989-го автор этих строк представлял Тольяттинское отделение «Мемориала» на международной конференции «Десталинизация сознания: проблемы и перспективы» (Первый Соловецкий форум), проходившей в Архангельске и на Соловецких островах, участвовал в освещении знаменитого Соловецкого камня, перевезённого вскоре в Москву. Осенью 1990 года тольяттинский «Мемориал» провел встречу бывших узников Кунеевлага на строительстве Куйбышевской ГЭС
30 октября 1990 года, когда в Москве в ознаменование Дня политзаключенного в СССР, ставшего отныне Днем памяти жертв политических репрессий, был открыт соловецкий камень, в Тольятти по инициативе «Мемориала» прошел митинг памяти жертв репрессий. «Выступавшие… осудили политику ВЧК-НКВД, монополизм власти, диктатуру насилия над личностью... Митинг завершился шествием к зданию отдела УКГБ Куйбышевской области по г. Тольятти. Участники несли в руках зажженные свечи..». – писал «Волжский автостроитель».
Члены правления «Мемориала» работали в городской комиссии по реабилитации. С октября 1989-го (и до 1991 года) городская газета под рубрикой «1937-й и другие годы» публиковала подготовленные «Мемориалом» подборки биографий тольяттинцев и жителей окрестных сел – жертв репрессий…
Увековечить память жертв репрессий в Тольятти удалось значительно позже, благодаря подвижнической деятельности Нияза Ялымова и членов возглавляемой им городской организации «Жертвы политических репрессий».
** 24 апреля 2001 года Нияз Ялымов, отец которого был расстрелян в 1937-м году, создал прецедент: Центральный райсуд Тольятти признал его репрессированным.
© Мельник Сергей Георгиевич
 
Фотографии Константина Гринченко и автора, сделаны на Первом Соловецком форуме (Соловки, 12-17 июля 1989 г.)
30 октября 2012 г.
Просмотров: 45861
часть 1 авторский проект сергея мельника | часть 2 проект сергея мельника | часть 3 авторский проект сергея мельника | часть 4 авторский проект сергея мельника | часть 5 авторский проект сергея мельника | часть 6 авторский проект сергея мельника | часть 7 авторский проект сергея мельника | часть 8 авторский проект сергея мельника | часть 9 след передвижника | часть 10 ставропольская заутреня | часть 11 последний реформатор | часть 12 кузница октября | часть 13 курорт для музы | часть 14 местный первогерой баныкин | часть 15 погибель «орла» ингельберга | часть 16 беспощадный царь | часть 17 жигулевский горец | часть 18 пир на пепелище | часть 19 обломок мира | часть 20 это нужно не мертвым | часть 21 тринадцать невинных героев | часть 22 кирпичи коммунизма | часть 23 великий зодчий и карьеристы | часть 24 от лукавого | часть 25 с тольятти на «ты» | часть 26 автоваз – дитя авантюры | часть 27 «копейка» ваз сбережет | часть 28 "вертикаль" каданникова | часть 29 завещание строительного бога | часть 30 амбразура мурысева | часть 31 непотопляемый березовский | часть 32 полный откат! | часть 33 черный список | часть 34 каменный сад | часть 35 конь масти «металлик» | часть 36 юбилею gm-автоваз посвящается | часть 37 помни о спиде как частный случай memento mori | часть 38 чистое ремесло левицкого | часть 39 жизнь с протянутой рукой | часть 40 битва с «апостолом» | часть 41 от «паккарда» сталина до «жигулей» | часть 42 инаколюбие | часть 43 темницы рухнут, и… | часть 44 а завтра его не стало | часть 45 не ржавеет в душе бронепоезд | часть 46 призрак вандализма | часть 47 воздержание власти | часть 48 кресты и звезды на обочине | часть 49 кисельный берег | часть 50 здравствуй, инфекция! | часть 51 пять соток xxi века | часть 52 как варяги брали город | часть 53 антология страха | часть 54 последний из ставропольчан | часть 55 последний из ставропольчан (окончание) | часть 56 мир грёз рафа сардарова | часть 57 пионерский троллейбус | часть 58 материте, но не убивайте! | часть 59 портпосёлок преткновения | часть 60 письма дышат войной | часть 61 ловля комет оптом и в розницу | часть 62 "меня всегда манила тайна смерти" | часть 63 старше женского праздника | часть 64 меняю тольятти на тоталитарную секту | часть 65 олег хромушин: "моя "сталинская" академия" | часть 66 "все свиньи равны" по-тольяттински | часть 67 ноу-хау тольяттинского инженера мухина | часть 68 андрей эшпай: запомните – я был на передовой | часть 69 как в тольятти «сдали» жданова | часть 70 эпицентр, или что известно «экстремистам» | часть 71 эпицентр-2: тольятти примет удар первым | часть 72 наш прогрессирующий паралич – самый-самый | часть 73 генерал из волжского ставрополя | часть 74 борковский комдив | часть 75 обыкновенный садизм | часть 76 румянец терроризма | часть 77 чужая земля | часть 78 быть бы живу | часть 79 никогда так не врут, как перед выборами | часть 80 никогда так не врут, как перед выборами (окончание) | часть 81 русская ветвь | часть 82 благодаря и вопреки | часть 83 изгнанник века | часть 84 эта странная смерть | часть 85 неизвестная гэс в жигулях начало | часть 86 неизвестная гэс в жигулях (окончание) | часть 87 тольяттинский курчатов | часть 88 первый антиглобалист | часть 89 рождённый для оттепели начало | часть 90 рождённый для оттепели окончание | часть 91 бреющий полёт автоваза над долговой ямой | часть 92 тольятти – город прожектёров и авантюристов начало | часть 93 тольятти – город прожектёров и авантюристов продолжение | часть 94 тольятти – город прожектёров и авантюристов окончание | часть 95 тольятти на перепутье: заметки наблюдателя | часть 96 александр зибарев: за и против | часть 97 пьеса для трубы ваз на сером фоне российской обыденности | часть 98 город, ваз и время «белого нала» | часть 99 а ясинский: город, ваз и время «белого нала» окончание | часть 100 сошедшие со звезды | часть 101 предпоследний приют | часть 102 "сказание о земле сибирской" судьба прототипа | часть 103 иван, помнящий родство | часть 104 кто сказал, что война позади? | часть 105 посланец стройки коммунизма | часть 106 медаль рожденному в тольятти | часть 107 девочка в шлеме | часть 108 война и мир васи жилина | часть 109 огонь на поражение в тольятти по-прежнему убивают | часть 110 у каждого мгновенья свой акцент | часть 111 песня о гоголе | часть 112 гуси и лебеди | часть 113 акопов в ответе за все | часть 114 аксаковский уголок | часть 115 весть о без вести пропавшей | часть 116 гость случайный | часть 117 китайская грамота без иероглифов
вернуться назад

Мнение посетителей:




Функция комментирования временно недоступна...




1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34  35  36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
X RAY CROSS



2009 - 2019 © Информационный портал "ТЛТгород.ру". 16+
Использование любых материалов сайта TLTgorod.ru допускается только со ссылкой на издание, с указанием названия сайта. При использовании любых материалов TLTgorod.ru в интернете обязательна гиперссылка (активная ссылка) на конкретную страницу сайта, с которой взята информация, размещенная не позже первого абзаца публикуемого материала.
Разработка сайтов в тольятти web-good.ru
Редакция   Посещаемость   Реклама   Сообщить об ошибке    
LiveInternet