ТЛТгород.ру - городской информационный портал Тольятти. Все новости города. 16+В августе портал посетило 95 220 человек, 1 075 495 просмотров. Реклама на сайте
  
Погода сегодня
+12°
главная новость Тольятти
63,9542  нефть 86,11
€ 71,1299  золото 1202,1
БизнесНовостиВидеоФотоотчетыКриминалРасследованияТочка зренияОбъявленияРаботаКлубыАфишаКиноафишаеще

Происшествия

(фото) В Самарской области BMW чуть не снес бетонный столб ...
Собственник земли под Тольятти будет наказан за сорняки
(фото) На трассе М-5 из-за перевернувшейся фуры затруднено ...
(фото) Под Тольятти «двенадцатая» слетела с дороги в кювет

Усадьба




Журналистские расследования

Забытый Тольятти. Часть 55. Последний из ставропольчан (окончание)


У Жигулей. Открытка из коллекции А. Эстрина

У Жигулей. Открытка из коллекции А. Эстрина

Авторский проект Сергея Мельника

 

Последний из ставропольчан

(Окончание)
Сегодня я завершаю публикацию воспоминаний ставропольского долгожителя Василия Новокрещенова (1904-1999), которыми он успел поделиться незадолго до смерти. Обычный провинциал, выросший вместе с двадцатым веком – и попавший не в один переплёт, на которые так щедро было минувшее столетие, – он до последних дней хранил в памяти множество тончайших нюансов пережитого и виденного. И сейчас, тринадцать лет спустя, вспоминая ту предновогоднюю встречу в маленьком домике на улице Ставропольской, я думаю, он был прав: «Если бы не вся эта жизнь, не работа такая, описать бы все с начала до конца, у меня бы, наверное, книга получилась – страху подобно». 

 

Чапаны и чужаки

Чапанное восстание помню, как же. У меня как пять пальцев на руке, чапанка эта. Отец у меня был на этом фронте, а фронт основной была Фёдоровка. Я туда к нему ездил чуть не каждый день...
В это время все ставропольские кузни (а их было на Сенной площади штук десять кряду) были мобилизованы и делали пики – оружие для чапанки. А молодежь, и меня в том числе, снаряжали на остров рубить молокитник, черенья. Потом эти пики возили в Фёдоровку. Из сёл гнали пополнение: верхами, с вилами, с собаками гончими. Чапаны домотканные, шапки самотканные… В самом Ставрополе мобилизация шла и днем, и ночью. Звон колокольный стоит, староста идет с палкой и выгоняет всех мужиков в ограду. Ограда была большая, каменная, и между столбов металлические пики. Согнали мужиков, а там все главари и богатенькие, всей своей династией, верхами и с винтовками. Лошадь к лошади, и не перепрыгнешь: или пулю в лоб, или еще что-нибудь.
Смотрю, встает на трибуну мой учитель по русскому языку Земфиров – уже прапорщик. Рядом другой учитель, по пению, Лукьянов – и тоже прапорщик. Прочитали народу мораль: мол, мы идем спасать отечество от коммунистов. И сразу команда: мужиков в одну сторону, баб и ребятишек – в другую. Рассортировали мужиков в кучу и лесом погнали в Фёдоровку.
День прошел, мать говорит: «Ну что ж, поезжай к отцу». Беру корзинку большую возовую, кладу туда солому, из еды кое-что. Половину дач проехал – заслон, стоят с пиками: пыряют, толкают, все проверяют. Водяная мельница, Кунеевка, озеро Лещово, Зелёновка, и так до самой Фёдоровки – кругом заслоны. Гляжу, мужики строят оборону – бороны зубьями кверху, натягивают проволочные заграждения. В фёдоровской церкви сидят наблюдатели: оттуда Моркваши видать хорошо, луга просматриваются. Смотрю, трое идут: реалист Трофимов, они дачи свои имели, сыновья мельника Коновалова и купца Шагарова – все в зеленой форме, с кортиками. Отец говорит: «Видишь, какая у нас охрана». А мимо мчится пьяный в доску, на тройке лошадей комиссар Долинин. Да они все пьяные и все на лошадях.
Так раз пять ездил туда. А однажды мать наказала подмести лари и свозить на коноваловскую мельницу. Запряг, приехал – гляжу, со стороны Фёдоровки мужики бегут лесом врассыпную. Приезжаю – мать: «Тихонько, отец на печке, мохрами зарылся». А в это время из-за земской больницы (мы на краю жили, на Лузановской) появился летучий отряд – красные. Так и прятались мужики…
Василий Федорович Новокрещенов, декабрь 1999 г.

Василий Федорович Новокрещенов, декабрь 1999 г.

С картины В. Калинина «Войска красной армии входят в Ставрополь»

С картины В. Калинина «Войска красной армии входят в Ставрополь»

Рис.: М. Калинин в Русской Борковке

Рис.: М. Калинин в Русской Борковке

Здешняя ЧК тоже была хороша, нечего сказать. Чекисты – они с разных сторон прибывшие, чужаки все. Как вот эти вот, как они... бомжи.
Это вот недавно совсем было в моем доме: вышел я по какому-то делу, возвращаюсь на кухню, смотрю – сидит: спина – вот, космы – вот. Сидит и кладёт мой кофе в чашку: пять ложек, одну за другой. И лезет к чайнику, потом к сахару. Я ему говорю: «Слушай, как бы тебе худо не было – заболеешь, диабетчиком станешь»...
Так вот и эти. В ту пору таких бомжей (ну, может, по-другому тогда называли) было много. У ставропольцев было много недовольства ими. Где это видано: прямо из Дудкинского дома, из камеры, в одном нательном белье, босиком, сами пьяные, – ведут на Черный мыс. Раз тебе в выстрел спину, а вода быстрая, тащит: до свиданья, до свиданья. И контрольный выстрел.
Вот в это время один наш ставропольский, Ишевский, и убёг. За чапанку их хотели всех порешить, как организаторов, – всю семью (о судьбе его отца и брата я писал раньше – см. также "Борковская самоволка". – С.М.). Отца в прорубь, брата – в прорубь, а он взял и преждевременно бросился под обрыв, в сугроб. Они, пьяненькие, и не заметили.
Слушайте дальше, ведь интересный случай. Он удостоверился, что все ушли, встал и по снегу, босиком, прямо в нательном белье дал драпу на Жигули. Мимо Лепёшки держит путь в Берёзовку – представляете себе? В Берёзовке его хорошие, близкие знакомые были. Так он не кинулся в квартиру, а пробрался на задний двор – и в горячий навоз. Как бур залез, рассказывали. А как рассвело, выбрался. Короче говоря, полторы недели его там держали, восстановили, обули-одели, привели в порядок, снарядили, и куда он поехал?.. В Австрию. Оказывается, в первую Германскую войну он попал в плен, жил там в сельском хозяйстве и чуть не организовал семью. Вот и рванул по этому адресу. И добрался. Там и остался. Человек рассказывал, который его приютил.
Виды Ставрополя, 1950-е гг.

Виды Ставрополя, 1950-е гг.

Горький хлеб

Отец у меня помер в 1921 году. Нет, не от голода, хотя голод был неимовернейший. Отравился грибами в Ярославе, куда завербовался подзаработать. Помню, в дорогу ему закололи телка, мать мясо высушила, и они с сестрой погрузились в баржу и уехали. А до того жили на берегу воложки месяц, чтоб не пропустить пароход, и я каждое утро ездил, возил им завтрак, а оттуда – «хлеб»…
А голод тот был страшный, абсолютно страшный. Пошло убийство, воровство день и ночь, спекуляция. Что начали грабить? Лошадь, корову, телегу ведь не съешь. Сразу организовались комитеты бедноты, и я был в комбеде. Как ввели самоохрану, все прекратилось. Людоедства в Ставрополе не было. В Самаре – было. Может, и я ел... А вот так. Идете вы Ленинградской улицей, а вдоль домов решетки подвальные. Так дело дошло до того: вы только на решетку встали, она открылась, и вас нет – тут же ушли на обработку, а к вечеру на котлеты, на рынок. Боялись этого сильно. Я в голодный год несколько раз ездил в Самару. Едешь Волгой – то рука торчит, то нога, то сам вот по сих пор. А на постоялом дворе трупы лежат рогожками закрытые: на них льет – и никому ничего не надо. Страшно. Очень многие не перенесли тот голод.
Я пережил голод только трудом. Вот вы меня не спросили – какой же я «хлеб» возил с пристани? А тополиные листья опавшие граблями соберем, мать их на протвенях насушит, истолчет, ситом просеет – вот и «хлеб». Все мы собирали этот «хлеб». Случались и заработки. К счастью, какая-то московская организация нанимала делать клепку из дерева, платила мукой. Платок мучки за день – и то счастье: ведь были случаи, люди дубовую кору ели.
В горы шли за «хлебом» из деревни. Там много берёзы, сережки собирали. А сережки – это хорошая вещь, можно на ней прожить. Это не дубовая кора... Покуда собирают, обратно, дай Бог, половина вернется – остальные там все померли. Вот и считайте, сколько люда погибло...
Появилась в Ставрополе в это тяжелое время АРА – американская организация помощи. Для детей организовала какао, рисовую кашу и белый хлеб. Кормила столько, сколько ребенок скушает. А у нас с матерью детей нет. Но был порядок такой: каждый содержатель лошади, чьи дети ходят туда, обязан привезти дрова для этой столовой – за это его напоят, накормят. У соседа дети, я еду с ним, везу дров, чтобы там какао попить, каши, хлеба поесть. Да еще кусочек домой захватишь. Вот этим я занимался частенько. А ближе к весне 1922-го вдруг из бегов явился в Ставрополь один из сыновей купца Моржова. Стал начальником столовой. Меня признал, пригласил воду возить с воложки на лошади. Говорю: «Я с удовольствием, с успехом навожу тебе воды, сколько нужно, только ты меня напои-накорми, и чтоб я мать мог прокормить». А мать с сестрой, пока я воду возил, таскали с воложки коромыслом.
Вот такая жизнь была. У всех по-разному. У богатеньких немножко получше, а беднота...

Правда-неправда

 
В партию меня палкой загнали. В 1931 году. Женщина-делегатка у нас была ленинградская, по городу пользовалась большим авторитетом. Фамилия её Соколова. Семья большая была у нее – три девки и парень. Жила честно, нечего сказать. Тридцать человек она нас сразу завербовала: на всех заявление написала, рекомендации и кандидатские билеты прямо в бригаду привезла. Без всякого собрания. Это в 1931 году было...
До этого я был бригадиром колхоза «Новый путь» в Ставрополе. Дали ему большое задание – лес вывозить. И пошел я бригадиром на лесовывозку. Собрал всех лесовозов, развил эту организацию, и зажили – в старое время так не жили. Всей нашей ударной бригаде по билету выдали в магазин специальный: хошь валенки, хошь шубу, чего хошь, бери пожалуйста. И деньги платили – не то что в колхозе.
Н.С. Хрущев на открытии Куйбышевской ГЭС, 1958 г.

Н.С. Хрущев на открытии Куйбышевской ГЭС, 1958 г.

И вот вам пожалуйста: меня, как организатора, опять забирают в колхоз. Попал я в Борковку председателем. Там сидел секретарем парторганизации всей «Прибалтики», включавшей Борковку, Никольское, Ягодное и Хрящовку, Бенкин (Самуил Иосифович Бенкин, отец известного тольяттинского хирурга В. С. Бенкина. Репрессирован, расстрелян в январе 1938 года. – С.М.). Вообще, там секретарей много было, как перчатки их меняли. И это была политика партии: и председателей держать нельзя долго, и секретарей – могут быть всякие сговоры или еще чего. Я могу тебе их назвать целую плеяду…
И вот, попал я в Борковку. Представляете, как мужики встретили? Один, Михаил Голосов, родной брат генерала, аж с матом выразился: «Какой он председатель колхоза – он же лесовоз, так-перетак». А я же и сам отнекивался, мне в тысячу раз спокойнее было в лесу работать...
Ну ладно, пошутили, утвердили, пошли по хозяйствам. В конюшню заходим – половина лошадей висит на веревках, ноги не ходят, не кормят. На сеннице мертвые лежат. Ой, плакал я до невозможности. Но что делать – вооружились, взялись. Прошло немного времени – приезжает второй секретарь райкома, сидим около конюшни на камне, ведем разговор. (А в райкоме тоже секретари разные были: и человечные, и бесчеловечные. Этот человечный был, я с ним и говорил по душам.) Предлагает он мне остаться в этом селе секретарем парторганизации. Я говорю: «Вот видите камень? Сейчас на шею привяжу – и в это болото». А на другой день присылают меня в район и ставят заведовать бюро жалоб районной контрольной парткомиссии. А в начале 1933-го – постановление: верхушку райкома, райисполкома распустили, посадили всех. (Мы, когда все это случилось, втроем собрались, пешком подались в Жигули – затаились, значит…) Кадры стали менять: директора маслопрома ставят на совет, директора дома учителя Васю (фамилию забыл, тихий такой) – на партию, а меня опять бросают на колхоз, в Жигули.
Ну и пошла работа своим чередом. МТС тогда не обслуживал – в Заволжье не было тракторов. У меня было 180 лошадей. Запряг на весну 180 плугов: развернулась работенка, пошло дело...
Застраивается улица Мира, нач. 1960-х гг.

Застраивается улица Мира, нач. 1960-х гг.

Весна 1933-го голодного года. Я в тот год у себя в Жигулях начал сеять 7 апреля, потому что время подошло. А на левом берегу 26 марта начали сеять. Рано посеяли – и вот результат. (Итог объявленному большевиками «соцсоревнованию» за опережающие темпы сева подвела природа: заморозки убили посевы. – С.М.) И вот в тот год я у себя в Жигулях с хлебом справлялся, хлеб выполнял, и люди были у меня с хлебом – мы там как-то голода не ощущали. Поговаривали, что здесь голодают, а я все говорил: «Да что голодный год? Вот 1921-й – действительно голодный год»... Ведь это же не голодный год, когда в амбарах хлеб лежал, а партия-то молчала. В городе выстроен был специальный земский амбар – такой амбар, который мог кормить два города Ставрополя. Страховой хлеб ссыпали и понемножку народу давали. Почему не вдоволь? Это другое дело. Тут командиров много, в основном от коммунистической партии. На тройках с бубенцами разъезжали пьяненькими, наганами махали... А вот в 1921 году все уголки пустые были, даже соломки не было. Как у хозяина, так и у купцов. Потому что засуха, неурожай...

Арапские рабы

 
В колхозе тяжело было. Копейки нет у вас – на что вы живете? Вот баба берет, насыпает проса в карман – ты видишь, но молчишь. Ребятишек-то надо кормить. Ни копейки денег не давали. Страху подобно…
А по осени меня опять забирают на работу в райком, управделами. Вот тут я насмотрелся на всю партию, на все порядки, на все правила и неправила. Неправды хватало столько, что...
Это счастье, что такой секретарь нашелся. Бенкин ничего мужик был, он как-то справедливо подходил... А из секретарей обкома честней всех были Орлов и Мурысев. А другие загребали хлеб с колхозов: каждому бы только получить звезду себе – и смотаться на Москву. Все метлой подметали, ничего колхозникам не оставляли. Когда помогать – нет: вы кооперативные, дотаций от государства не положено. А как брать, так считает всех подряд. Колхозники были не люди – казенные, арапские рабы. Что хотели, то и делали с ними...
Калинин вот приезжал в Борковку (8 июля 1936 года. – С.М.), все спрашивал: почему всё подчистую сдаете?.. Ну, как не знал – всё он знал прекрасно! Приехал он на пароходе «Иосиф Сталин». По этому случаю в Ставрополе у каждого кустика стоял милиционер в белой форме, в белых перчатках. А он высадился – и мимо кладбища, через бритовский кордон, через лес (его называли Курган) поехал прямо в Борковку. Знаете, почему? В Борковке у него был задушевный товарищ, после ссылки – они с ним сидели пять лет в Сибири. Звали его Гришка, он был хороший бондарь, но пил страшно. 
Я тогда был председателем колхоза. Народу в Борковку явилось со всей округи, из Никольского, Подстёпок – улица забита целиком. Как обычно, приехали вперёд с погонами, проверили все. Подъехал Калинин на машине, слез, в кепочке, вышитой рубашке, сел в уголок стола, нога на ногу. Тут ведущий объявляет: «Кто желает с Михаилом Иванычем поговорить?». Первой вышла Лукерья-мордовка, моя колхозница, муж у нее овчарь. «Так и так, Михаил Иванович, я до вашей милости. Вот мы с мужем в колхозе много лет, имеем каждый по столько-то трудодней-палочек – и ни одна палочка по сей день ни копейкой не оплачена. Говорят, в колхозе денег нет». – «Как нет? – спрашивает всесоюзный староста. – А хлеб-то вы сдаете?» – «Да. Нам внушают в колхозе, что есть три заповеди: сдай хлеб государству – раз, засыпь семена – два, фураж скоту – три. А себе ничего не остаётся». – «А почему?...» И так далее.
Молодежный бульвар, 1970-е гг.

Молодежный бульвар, 1970-е гг.

Только Лукерью отвели, подходит Гришка. Тут Михал Иваныч и пиджак с себя бросил. Обнялись, поцеловались. Спрашивает: «Ну как, Григорий Иваныч, дела-то?». Ну, тот тыры-пыры-нашатыры, что он про свои дела-то скажет: у него ничего, он каждый день пьяный. «Ты колхозник или нет?». Тому деваться некуда. «Нет», – говорит. «Как нет?! Как?!! Это за что нас с тобой пороли в Сибири?!» – и давай его чехвостить.
А до этого легенда ходила по Борковке, от самого Гришки: мол, что скажет Михаил Иванович – все будет сделано. Издевался над народом: «Вы больно ко мне не придирайтесь, ведь я только Михал Иванычу шепну – и вас поминай как звали». Понятно, что тут народ-то сразу задышал: «Что, Гришка, нахвалился. А то Михал Иваныч, Михал Иваныч!»
После этого другие подходили. Один подстёпкинский старичок чуть ли не в одночасье похоронил всех детей, внучат много осталось. Рассказал об этом Калинину: мол, подскажите что делать? Так тот ему большую помощь дал – целый воз муки. И Лукерье два мешка привезли...
К слову, пока я работал в Борковке, у меня в Ставрополе баню спёрли с огорода, крыльцо изломали. Пила дедушкина маховая на подлавке (на чердак. – С.М.) под стропилой была заткнута – и ее стащили. Нашлась кому-то нужда...

Если бы...

 
Я и Сталина видел. В Москве, в 1936 году, на первом съезде колхозников. Вышел со своим акцентом: «Вы знаете, для чего мы вас собрали? Про сельское хозяйство...» А ведь он его угробил. Я уж больно обиделся на Сталина – так обиделся, сил у меня не хватило. За закон «семь восьмых» («закон о колосках» от 7 августа 1932 года. – С.М.): все, которые по убранному полю собрали колосья, до 1,5 кг, – давать 12 лет. Что это такое? Это что – дисциплина? Одни слезы. Их ведут в тюрьму, а ребятишки держатся за подол, плачут…
Я и за Хрущевым наблюдал – как он пьет. Я прожил свою жизнь – понятия не имел выпивать стаканом. Я всегда пил маленькой посудой. А Хрущев – тот стаканами. Я наблюдал: здесь, в "Белокаменной". Я работал в промкомбинате, делали мебель. И вот поручили организовывать там гостиницу для встречи Хрущева. Я отказываться: не сделаю я, потому что люди-то неспособны сделать красиво – я только осмею себя, и больше ничего. Говорит: «Я тебе дам пригласительный билет на встречу». И вот я согласился, дал человека, и человек там все обделал, и он мне тысячу раз спасибо говорил. И поэтому вот у меня встреча и с Хрущевым-то была. 
Я его гололобым зову – ему бы ни дна, ни крыши. Я его ругаю – он хотел всех нас, особенно сельских, сделать рабами. Почему? У него было основание неправильное. Считаю, Ленин бы этого дела не позволил, был бы жив, а Сталин позволил. Как вот позволил Хрущев сделать Тольятти и отдать весь Крым – нашелся голова! Да его растащить надо было на куски. Так и на селе... Если б не село, то вообще не было бы ничего. От села вся жизнь идет. Так Хрущев приказал, чтобы содержал каждый колхозник коровенку и свой личный огород – а на поле под картошку 15 соток не давать, иначе он будет заниматься той картошкой, а уделять внимание колхозному добру – не будет. Вот у него мнение-то какое было…
Эх, как хорошо было бы: сеял крестьянин при царе свои пять десятин, да пускай бы и сеял дальше. Как бы жили – не надо никакой Америки! Была бы Россия непобедимая. А сейчас у нас смутное время. Сто лет надо для того, чтоб Россия зажила, и зажила как положено. Сто лет с сегодняшнего дня...
© Мельник Сергей Георгиевич 
 Фотографии из архива автора
15 января 2013 г.
Просмотров: 43606
часть 1 авторский проект сергея мельника | часть 2 проект сергея мельника | часть 3 авторский проект сергея мельника | часть 4 авторский проект сергея мельника | часть 5 авторский проект сергея мельника | часть 6 авторский проект сергея мельника | часть 7 авторский проект сергея мельника | часть 8 авторский проект сергея мельника | часть 9 след передвижника | часть 10 ставропольская заутреня | часть 11 последний реформатор | часть 12 кузница октября | часть 13 курорт для музы | часть 14 местный первогерой баныкин | часть 15 погибель «орла» ингельберга | часть 16 беспощадный царь | часть 17 жигулевский горец | часть 18 пир на пепелище | часть 19 обломок мира | часть 20 это нужно не мертвым | часть 21 тринадцать невинных героев | часть 22 кирпичи коммунизма | часть 23 великий зодчий и карьеристы | часть 24 от лукавого | часть 25 с тольятти на «ты» | часть 26 автоваз – дитя авантюры | часть 27 «копейка» ваз сбережет | часть 28 "вертикаль" каданникова | часть 29 завещание строительного бога | часть 30 амбразура мурысева | часть 31 непотопляемый березовский | часть 32 полный откат! | часть 33 черный список | часть 34 каменный сад | часть 35 конь масти «металлик» | часть 36 юбилею gm-автоваз посвящается | часть 37 помни о спиде как частный случай memento mori | часть 38 чистое ремесло левицкого | часть 39 жизнь с протянутой рукой | часть 40 битва с «апостолом» | часть 41 от «паккарда» сталина до «жигулей» | часть 42 инаколюбие | часть 43 темницы рухнут, и… | часть 44 а завтра его не стало | часть 45 не ржавеет в душе бронепоезд | часть 46 призрак вандализма | часть 47 воздержание власти | часть 48 кресты и звезды на обочине | часть 49 кисельный берег | часть 50 здравствуй, инфекция! | часть 51 пять соток xxi века | часть 52 как варяги брали город | часть 53 антология страха | часть 54 последний из ставропольчан | часть 55 последний из ставропольчан (окончание) | часть 56 мир грёз рафа сардарова | часть 57 пионерский троллейбус | часть 58 материте, но не убивайте! | часть 59 портпосёлок преткновения | часть 60 письма дышат войной | часть 61 ловля комет оптом и в розницу | часть 62 "меня всегда манила тайна смерти" | часть 63 старше женского праздника | часть 64 меняю тольятти на тоталитарную секту | часть 65 олег хромушин: "моя "сталинская" академия" | часть 66 "все свиньи равны" по-тольяттински | часть 67 ноу-хау тольяттинского инженера мухина | часть 68 андрей эшпай: запомните – я был на передовой | часть 69 как в тольятти «сдали» жданова | часть 70 эпицентр, или что известно «экстремистам» | часть 71 эпицентр-2: тольятти примет удар первым | часть 72 наш прогрессирующий паралич – самый-самый | часть 73 генерал из волжского ставрополя | часть 74 борковский комдив | часть 75 обыкновенный садизм | часть 76 румянец терроризма | часть 77 чужая земля | часть 78 быть бы живу | часть 79 никогда так не врут, как перед выборами | часть 80 никогда так не врут, как перед выборами (окончание) | часть 81 русская ветвь | часть 82 благодаря и вопреки | часть 83 изгнанник века | часть 84 эта странная смерть | часть 85 неизвестная гэс в жигулях начало | часть 86 неизвестная гэс в жигулях (окончание) | часть 87 тольяттинский курчатов | часть 88 первый антиглобалист | часть 89 рождённый для оттепели начало | часть 90 рождённый для оттепели окончание | часть 91 бреющий полёт автоваза над долговой ямой | часть 92 тольятти – город прожектёров и авантюристов начало | часть 93 тольятти – город прожектёров и авантюристов продолжение | часть 94 тольятти – город прожектёров и авантюристов окончание | часть 95 тольятти на перепутье: заметки наблюдателя | часть 96 александр зибарев: за и против | часть 97 пьеса для трубы ваз на сером фоне российской обыденности | часть 98 город, ваз и время «белого нала» | часть 99 а ясинский: город, ваз и время «белого нала» окончание | часть 100 сошедшие со звезды | часть 101 предпоследний приют | часть 102 "сказание о земле сибирской" судьба прототипа | часть 103 иван, помнящий родство | часть 104 кто сказал, что война позади? | часть 105 посланец стройки коммунизма | часть 106 медаль рожденному в тольятти | часть 107 девочка в шлеме | часть 108 война и мир васи жилина | часть 109 огонь на поражение в тольятти по-прежнему убивают | часть 110 у каждого мгновенья свой акцент | часть 111 песня о гоголе | часть 112 гуси и лебеди | часть 113 акопов в ответе за все | часть 114 аксаковский уголок | часть 115 весть о без вести пропавшей | часть 116 гость случайный | часть 117 китайская грамота без иероглифов
вернуться назад

Мнение посетителей:




Функция комментирования временно недоступна...




1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34  35  36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
LADA RKK



2009 - 2019 © Информационный портал "ТЛТгород.ру". 16+
Использование любых материалов сайта TLTgorod.ru допускается только со ссылкой на издание, с указанием названия сайта. При использовании любых материалов TLTgorod.ru в интернете обязательна гиперссылка (активная ссылка) на конкретную страницу сайта, с которой взята информация, размещенная не позже первого абзаца публикуемого материала.
Разработка сайтов в тольятти web-good.ru
Редакция   Посещаемость   Реклама   Сообщить об ошибке    
LiveInternet