Для чистоты эксперимента я взял воображаемую семейную пару солидного возраста - 50 с «хвостиком». По легенде чета русскоговорящих украинцев собирается в ближайшее время покинуть Киев и обосноваться в Самаре, поближе ко мне - своему любимому племяннику. Причины их бегства очевидны: украинский кризис чреват повторением массовых беспорядков, и люди просто боятся за свою жизнь.

Первый шаг - регистрация в УФМС. Меня сразу же направили к начальнику отдела по вопросам беженцев и вынужденных переселенцев УФМС России по Самарской области Владимиру Панарину, который выслушал историю моих воображаемых родственников и объяснил порядок регистрации.

- Чтобы получить статус беженца, необходимо предоставить документ, который бы подтверждал факт насилия или угрозы насилия по этническим, политическим или религиозным мотивам, - сообщил Владимир Панарин. – Если действительно такие факты были зафиксированы, его должны выдать в киевской прокуратуре.

Я резонно замечаю, что в братской стране сейчас происходит что-то непонятное, в том числе и с прокуратурой.

- Без этого документа они могут просить у России временное убежище сроком на один год.  Но вообще, мы все ждем постановления, которое даст нам возможность предоставлять украинцам российское гражданство по льготной схеме: вместо 8 лет эта процедура будет занимать, например, 1-2 месяца.

Кроме регистрации в УФМС, у моей воображаемой родни сразу же появляется другая проблема: нужно найти, где жить. Тут все, казалось бы, просто, но их сбережения невелики. А работу, с помощью которой можно снимать квартиру и оплачивать счета, еще нужно найти.

Но может быть, самарцы войдут в положение представителей братского народа и немного помогут, хотя бы в первые два месяца? Я ищу для родственников недорогую квартиру. И прошу сдающих жилплощадь об одном одолжении: хотя бы первый месяц-два скинуть с ежемесячной цены тысячи три-четыре. С условием, что в следующие месяцы трудолюбивая украинская пара вернет эти деньги.

Первым же звонком я попадаю на риэлтора.

- Понимаете, это же не моя квартира. Собственники указывают фиксированную цену, и я не могу скинуть ни копейки, - начинает оправдываться она, забывая упомянуть о том, что в указанную сумму входят ее комиссионные, которые, кстати, и составляют примерно 3-4 тысячи, если не больше. – Ни у одного риэлтора, ни в одном агентстве не пойдут на такие уступки. Лично я бы пошла вам навстречу, но просто не имею права. Попробуйте поискать квартиру напрямую, без посредников. Может, получится договориться.

Как ни странно, собственники оказываются не сговорчивее риэлторов. И те, и другие хором повторяют одно и то же.

- Я условно понимаю вашу трудную ситуацию, - говорит женщина, сдающая квартиру напрямую. – Но, поверьте мне, ни один хозяин не согласится на это. Даже во время экономического кризиса, когда у многих с деньгами была беда, мы сдавали квартиры по прежней цене – и ничего. Все, что могу предложить – это комната с хорошим ремонтом за 7,5 тысяч рублей в месяц.

Вздохнув, я обзваниваю знакомых студентов, ютящихся по съемным квартирам и комнатам. Все в один голос говорят: 7,5 тысяч за комнату – это дорого. То есть, простые самарцы готовы  предложить пожилой семейной паре, оказавшейся в тяжелейшей ситуации, вариант, который заведомо дороже среднего.

Вы не думайте, телевизор и завтра продолжит заливаться соловьем о том, что Россия готова принять украинцев, бегущих от ужасов Майдана, с распростертыми объятиями. Но лично мне уже верится в это значительно меньше. 
 
Евгений Золотухин