Агентство ТАСС собрало самое важное из заявлений Владимира Путина для СМИ с начала года. До конца декабря президент может и сам еще подвести итоги — например, после запланированного на 22 декабря Госсовета или других мероприятий в оставшиеся дни.

"Добро предполагает возможность себя защищать. Из этого и будем исходить". 22 февраля, Кремль — о том, можно ли решать вопросы силой и оставаться на стороне добра.

"Верить никому нельзя. Только мне можно верить". 9 декабря, Бишкек — киноцитата в ответ на вопрос о снабжении мобилизованных.

"У нас есть такие, грубые анекдоты: сегодня вступил в одно место, теперь в другое. Это их дело". 29 июня, Ашхабад — про вступление Швеции и Финляндии в НАТО.

"Они всегда просчитываются, не понимая, что в сложных условиях российский народ, русский народ всегда сплачивается. Они увидят это, а у них самих проблемы неизбежны". 12 апреля, космодром Восточный — про попытки Запада дестабилизировать РФ.

"Я не знаю, как они хотели раздеться — до пояса либо ниже пояса. Думаю, что было бы отвратительное зрелище в любом случае". 29 июня, Ашхабад — об идее лидеров G7 снять пиджаки и сфотографироваться "круче Путина" с голым торсом.

Впервые за десять лет президент России не провел традиционную большую пресс-конференцию, но в течение года — в основном после международных переговоров и саммитов — было много "мини-пресс-конференций". Из более чем шести с половиной часов общения с журналистами около пяти часов Путин непосредственно отвечал на вопросы. Это сопоставимо с продолжительностью больших форматов, таких как итоговая пресс-конференция или прямая линия. Так, в 2021 году большая пресс-конференция Путина длилась четыре часа, в 2020 и 2019 годах — около четырех с половиной часов, каждая содержала по 50–60 вопросов.

Чаще всего в этом году Путин выступал перед СМИ в феврале в Кремле после переговоров с зарубежными лидерами — восемь пресс-конференций. Трижды глава государства общался с журналистами в июне, по два раза — в октябре и декабре, по одной пресс-конференции состоялось в апреле, июле и сентябре. Также президент дал два интервью: медиакорпорации Китая перед визитом в Пекин в феврале и журналисту телеканала "Россия-1" в июне.

В собранную статистику не вошли ответы Путина журналистам, выступавшим модераторами крупных форумов или экспертами международного дискуссионного клуба "Валдай" — это другой формат. Вне поле зрения осталась и закрытая встреча президента 17 июня с военкорами в Санкт-Петербурге — ее содержание не публиковалось.

Почти на каждой из пресс-конференций после 24 февраля журналисты спрашивали у Путина, как продвигается СВО и нужны ли коррективы. Президент заверял: операция "идет своим чередом", план действий корректировке не подлежит, а основная задача — освобождение территорий, помощь мирным жителям и обеспечение безопасности России — остается неизменной. И она реализуется, подчеркивал Путин.

По его словам, происходящее на Украине является трагедией, но столкновение с киевским режимом было неизбежно. Отдельно президент отмечал, что Россия не ставила перед собой задачу уничтожения Украины: "Нет, конечно".

После завершения частичной мобилизации на вопрос о ее возможном возобновлении Путин отвечал: "У нас сейчас речи нет никакой об этом". А что касается уехавших из России во время мобилизации, то Путин заявил, что предпочитает давать не эмоциональные, а юридические оценки "в каждом конкретном случае".

Процесс урегулирования на Украине "будет непростым и потребует определенного времени", но "так или иначе всем участникам этого процесса придется согласиться с реалиями, которые складываются на земле", убежден Путин.

Он до последнего настаивал на необходимости выполнения Украиной минских договоренностей, говорил в начале февраля: "Нравится, не нравится, терпи, моя красавица. Надо исполнять, по-другому не получится". Но, по словам Путина, соглашения "были убиты" Киевом, причем задолго до признания Москвой республик Донбасса.

На одной из недавних пресс-конференций Путин отметил, что заявление экс-канцлера ФРГ Ангелы Меркель про истинные цели Запада в Минских соглашениях "говорит только о том, что мы сделали все правильно с точки зрения начала специальной военной операции".

На частые вопросы о возможности мирных переговоров Путин отвечал, что добрая воля России к этому известна. Глава государства напоминал, что делегации двух стран даже пришли к определенным соглашениям в Стамбуле в конце марта, но украинцы "все выбросили в корзину, а сейчас вообще сами себе запретили с нами о чем-то говорить". "Как мы можем сейчас обсуждать возможные договоренности, если с той стороны нет даже желания с нами разговаривать?" — отмечал президент России.

"Мы не должны уподобляться тем [людям], которые отменяют какую бы то ни было культуру. Культура здесь вообще ни при чем", — сказал Путин, комментируя рассказ о задержании мужчины в Москве якобы за прослушивание украинской музыки. Президент напомнил, что в России живут около 3 млн украинцев — граждан РФ: "Как же мы можем запретить их язык и культуру? У нас и в голове такого нет".

Попытки же некоторых за рубежом запретить русскую культуру Путин называл полным бредом и чушью: "Дураки какие-то".

"Не мы же двигаемся к НАТО, а НАТО двигается к нам", — подчеркивал президент.

Еще в начале февраля Путин по просьбе прессы обозначил свое отношение к обсуждавшимся гарантиям безопасности для Москвы от Вашингтона и Брюсселя: Россию "кинули", пообещав когда-то не продвигать инфраструктуру НАТО на восток ни на один дюйм.

Он пояснял, что из Украины начали делать плацдарм для раскачивания России, "начали делать анти-Россию". По словам президента, ведущие страны НАТО "руками украинского народа <...> просто хотят самоутвердиться дополнительно, утвердить свою роль в мире, подтвердить не лидерство, а свой гегемонизм".

"Тот блицкриг, на который рассчитывали наши недоброжелатели, конечно, не состоялся. Это очевидно", — говорил Путин про западные санкции.

Комментируя попытки обвинить Россию в энергетическом кризисе, разразившемся в Европе, Путин с сарказмом отмечал: "Они большие специалисты в области нетрадиционных отношений, вот и в области энергетики тоже решили сделать ставку на нетрадиционные виды энергии". Попытки же переложить ответственность в этой сфере на Россию глава государства отвергал, ведь "Газпром", по его словам, "готов качать столько, сколько нужно".

Объявленный в декабре Западом потолок цен на российскую нефть Путин назвал глупым и непродуманным. По его словам, такая политика может привести к катастрофическому всплеску цен и обрушению мировой энергетики.

Президент России в беседах с журналистами во второй половине года не раз упоминал перспективные газовые проекты, в числе которых — создание хаба в Турции, развитие трехстороннего сотрудничества России, Казахстана и Узбекистана, создание единого рынка газа ЕАЭС. "Покупатели газа всегда есть. В мире этот продукт очень востребован", — подчеркивал Путин. Говоря конкретно о проекте с Турцией, он отмечал, что работать напрямую с европейскими партнерами стало "очень сложно", особенно в свете терактов на "Северных потоках".

Путин напоминал журналистам, что российская ядерная доктрина, в отличие от американской, не предусматривает превентивного удара. Только ответный, но после которого "от противника ничего не останется". При этом он отмечал, что Россия может "взять на вооружение" и американские наработки, включая идею обезоруживающего удара.

В целом президент России подчеркивал опасность столкновения потенциалов НАТО и России: "Победителей не будет".

Из 18 пресс-конференций Путин в этом году провел три совместные с президентом Белоруссии Александром Лукашенко: в Кремле, во Дворце независимости в Минске и на космодроме Восточный. Как отмечал президент, Россия всегда относилась к белорусам как братьям, не считая их младшими. "У России нет заинтересованности кого бы то ни было поглощать, просто нет целесообразности в этом", — подчеркивал российский лидер.

По его словам, двустороннее сотрудничество развивается успешно, а в условиях "тотальной санкционной войны" государства должны еще больше укреплять интеграцию и "сами себе помогать".

На вопрос о том, сожалеет ли Путин о чем-либо в контексте последних событий, глава государства ответил: "Нет". Он пояснил, что происходящее сегодня "малоприятно, мягко говоря". "Но все то же самое мы бы получили чуть позже, только в худших для нас условиях. Вот и все. Так что мы действуем правильно и своевременно", — убежден президент.