Время от времени мы рассказываем о съемках различных кинопроектов, осуществляемых в Тольятти или каким-либо образом с Тольятти связанных. Так, в феврале нынешнего года у режиссера Елены Семаевой родилась идея музыкального фильма «Новый мир», премьера которого намечена на весну 2016 года. Съемки проходили нынешним летом в крепости Старая Ладога под Санкт-Петербургом: вместе с группой «Добрый Шубинъ» в них принимали участие питерские клубы исторической реконструкции. Особо следует отметить то, что съемки велись под эгидой «Ленфильма» на профессиональном оборудовании – да-да, с участием профессиональных операторов, а не свадебных фотографов.

С режиссером Еленой Семаевой мы решили побеседовать не столько о фильме «Новый мир», о котором на просторах интернета можно найти уже много различной информации - больше всего нас интересовали дальнейшие планы режиссера и ее команды.

Предваряя нашу беседу, напомню, что Елена Семаева энное количество лет назад служила в театре в качестве актрисы, а также 13 лет проработала на телевидении автором и режиссером различных программ и документальных фильмов. Расставшись с телевидением, посещала киношколу Александра Митты в Москве, а в прошлом году поступила в Высшую школу режиссеров и сценаристов (ВШРиС) на «Ленфильме». Там она окончила курс «Режиссура независимого производства» и курс «Режиссура музыкального видео». Первая работа в жанре игрового кино – короткометражный фильм «Голубь».

- Мне изначально судьба светила в кино. Ты уже в курсе, что я играла в театре, и собиралась быть только актрисой, только режиссером. Но кино в городе не было, поэтому была такая достаточно узкая тропинка, узкий коридор – быть театральным или телевизионным режиссером. Судьба меня помучила, кинула в телевидение. В итоге решила все повернуть так, как я хочу, начала ездить учиться в Москву и Питер. Меня приперло мое собственное решение воплотить свою мечту в жизнь – независимо от того, что я живу в городе без кино, и независимо от того, что у меня, в принципе, тогда была удачная журналистская карьера. А что касается киностудии… «Создала» - это громко сказано. Я, скажем так – создаю. Потому что на бумаге она есть, она называется "АртХа-фильм". Название есть, есть несколько человек, которые трудятся над одним, вторым проектом, постепенно подтягиваются еще люди. На данный момент нас где-то человек пять-шесть. Это, наверное, не считая тех, кто периодически ждет, когда у него будет возможность как-то проявиться – речь идет о тех, кто с интересом наблюдает. Что значит «создаю»? У меня нет бабла (смеется, – авт.), иначе бы я ее уже создала. Поэтому мы идем некоммерческим путем: мы берем какую-то идею, которую возможно снять, находим единомышленников и воплощаем это в жизнь. Из того материального, что в ближайшее время можно потрогать-пощупать-посмотреть, есть первый короткий метр, и есть клип, который будет в двух вариантах – как клип, и как музыкальный фильм. 

- Сейчас идет период монтажа, и заодно мы уже начали постпродакшн. Я разделяю эти вещи. Постпродакшн – это цветокоррекция, спецэффекты, где-то подправить косячки какие-то. Нам, вообще, весело: пока мы не являемся коммерческой структурой – мы можем позволить себе творить. Вместе с тем, мы растем, конечно, учимся. Почему нельзя было пойти вот таким путем: устроиться сначала вторым режиссером в киноиндустрию Москвы или Питера? Потому что у нас в принципе мало в стране независимого, свободного кино. Но мне хотелось высказываться. Как мне хотелось высказываться на телевидении, на радио – так мне хотелось высказываться и в кинематографе. Поэтому я пошла сложным путем независимости, ответственности, самостоятельности. Поэтому мне будет сложней прогреметь. Я не сегодня «загремлю».

- Сам клип и фильм мы планируем закончить в конце февраля следующего года. Я имею в виду окончательный вариант – и монтаж, и постпродакшн. Постпродакшн требует много времени – с учетом того, что у нас все-таки не коммерческая киностудия. Мы планируем сначала отправить свою работу на фестивали, а потом показывать людям – конечно, а как еще?! Фильм снят на такую тему, что, быть может, нам стоит это делать параллельно? Просто некоторые фестивали требуют премьерный показ, они требуют, чтобы в интернете фильм еще не был размещен. Но хотелось бы показывать параллельно, потому что это тема двух братьев, которые вышли на бой. Вроде бы тема Украины сошла с первых полос и страниц СМИ, но это не означает, что она совсем ушла из нашей жизни, нашего общества. Кроме того, мы очень сильно расходимся (я имею в виду – украинцы и русские) – в принципе, клип и об этом тоже. У меня там история о том, что если ты сегодня выходишь на бой – не обязательно именно ты сегодня пострадаешь, пострадают люди через поколения. Я думаю, что уже лет через 30-50 мы с Украиной разойдемся настолько, что вопрос о братских народах, может быть, даже уже не встанет. Это печально, это грустно, поэтому, наверное, хотелось бы уже как можно быстрее пустить клип в общество.

- Пока я физически нахожусь в основном в Тольятти, а не в Питере, у меня уже встает вопрос: может, не стоит затевать все это здесь? Потому что город – вне киносреды. Но у меня есть два проекта, которые завязаны именно на локации Жигулевских гор. К тому же это мой город, я его по любому люблю, это моя родина… Мне нравятся эти задумки. Это полный метр, сейчас они оба на уровне написания сценариев. То, что касается «Хозяйки Самарской Луки» (это рабочее название) – я давно это хотела снять. У меня был документальный фильм на телевидении – о Яблоневом овраге, цементном заводе, разрушенной горе. И о женщинах, которые работают на заводе, все в цементной пыли – знаешь, такие хозяйки горы. Тогда мне не удалось воплотить художественную часть. А есть же очень интересные легенды и былины Самарской Луки, у нас действительно есть эта Хозяйка – как уральская бажовская, только нашей горы. Хочется их и противопоставить, и сравнить, и показать, насколько они близки и насколько они разные – одна красивая, женственная, близкая к природе, вот ее гору разрушают, а другая, собственно, и разрушает, забыв о своей женственности, забыв о том, в чем ее предназначение. Но эта история, не смотря на то, что она будет сниматься в наших прекрасных горах – она, конечно, будет считываться многими людьми, потому что у всех есть экологические проблемы, у всех есть какие-то забытые женские задачи, когда женщина «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Сценарий у нас сейчас в самом начале – на уровне прописывания главных и второстепенных героев, основных сюжетных линий, акцентов.

- Да, эта работа пошла. Но работа ведь зависит еще и от меня, я должна нарастить свой объем – для того, чтобы заниматься полными метрами. Именно поэтому я снимаю короткометражки, я набираюсь опыта. Ну, инвестора мы тоже ищем. Где-то через год я планирую начать непосредственно работу. Но, опять же, мы не можем утверждать, что это будет именно так, потому что это много от чего зависит. С нашей стороны, с творческой, мы, скорее всего, будем готовы через год – может быть даже к лету. А потом нам нужно будет искать деньги. Кстати, тут можно говорить и о туристическом бизнесе. Вот эта история может привлечь к красотам нашего края. Что касается съемок в Тольятти черной комедии… Рассказать, как она родилась? Работала я тут на одном фильме у одного местного бизнесмена, и так меня задело, как он обращается с тольяттинскими фактами, что я за вечер написала сценарий на 34 страницы.

- Но я, кстати, не сценарист. Я человек идейный, но мне нужны люди, которые умеют выстраивать все на бумаге. Я считаю тольяттинскую историю уникальной, начиная со Ставрополя. Мне хотелось бы погрузить моих героев в некую волшебную ночь (это новогодняя комедия), они посредством определенных вещей попадают в разные временные промежутки - и таким образом узнают много интересного о самом городе, о том, что связывает его с жизнью страны в целом. Это такая история путешествия во времени в новогоднюю ночь – на этих вот реалиях!

- Но это же смешно! Если это написать смешно, когда герой попадает в разные ситуации… Вообще, я скучная, если ты про это. Потому что есть люди такие веселые, фрики на самом деле, а я – скучная, заумная. Вот ты, например, про эротику не спросил. У нас и в «Хозяйке» будет любовь, эротика. А как без нее? Я закончила на «Ленфильме» курс режиссуры музыкального видео, мне всегда нравилось музыкальное видео. Не смотря на то, что всё в мире переживает странные времена и изменения – и кино в том числе, - мне очень хочется работать в клипах, и у меня уже есть несколько задумок, помимо нынешней. Сейчас нам человек помог, мы ему обещали сделать клип летом – это следующая история, тоже некоммерческая. Понятно, что, когда мне нравится песня, я как творец загораюсь. У меня уже есть несколько сценариев, авторы песен об этом еще не знают. В одном из них тема тоже серьезная, занудная, скучная – тема детей наших. Но, тем не менее, дети же у нас без секса не появляются, поэтому у нас там задумана эротическая сцена – обнималки, целовалки.

- Ты предлагаешь чистое порно?

- Понимаешь, чтобы снимать секс… я считаю, до этого нужно дорасти. У нас же сейчас многие имеют доступ к телефону, фотоаппарату, снимают на них кино. Но это ерунда все. Секс надо снимать художественно – так, чтоб видно было, что это кино. У того же Бернардо Бертолуччи – один свет чего стоит. Или у Тинто Брасса – как он тело снимает. Я считаю, что нужно иметь профессиональную команду – для того, чтобы снимать это завораживающе.

- Слушай, ну в этом смысле я вообще безумно высокомерный человек, если так можно выразиться. Занудный, высокомерный. Я не считаю многое из того, что называют фильмами и кино – кином. Я считаю, что это просто обычное видео. Мой ориентир – это, естественно, Тарковский. Причем – как минимум. Я и еду люблю как-то подготовить и приготовить. Я очень переживаю, если мне что-то приходится делать наспех.

- По поводу народа – да. У меня были споры с коллегами и с теми, кто работает в видеопроизводстве. Нам же нужно, чтобы зритель пришел с попкорном, говорят они. «Классная история, только измени концовку», - сказал мне один оператор. Мы с ним теперь не работаем. Каждый режиссер для себя решает: каким процентом народа он будет выбран, для кого он это все делает? Этот экзистенциальный вопрос, естественно, бродил во мне какое-то время. Я поняла, что я выражаю свои мысли и свои чувства. И та часть зрителей, которая ко мне придет – она все равно будет. Какой она будет? Может быть 5 процентов, может быть 1. А кто знает – может быть и 85?! Все в мире непредсказуемо. Но, опять же, свободное, независимое кино – это не о массовом зрителе. Но – сейчас все меняется: арт-хаус занимает все больше места в прокате кинотеатров во всем мире, такого раньше не было. «Трансформеры» уходят в прошлое, они неинтересны.

- Мне кажется… Собственно, не только мне, но и Спилбергу с Лукасом тоже так кажется, я их почитываю иногда, они тоже рассуждают: а куда же кино дальше движется? Народ ищет смысл, глубокие подтексты в кино – именно поэтому популярность арт-хауса выросла в последние годы. Я на это надеюсь. Потому что это такая профессия, в которой нет гарантий – никаких и никому. Но я делаю то, что мне нравится и то, что у меня получается.

- Вообще-то я хочу денег. Любая профессия и любой профессионал должен получать деньги за то, что он делает. Кроме того, мы хотим денег на то, чтобы осуществить эти проекты. А осуществлять их нужно, я думаю, при помощи тольяттинцев. Мы хотим денег, мы хотим зрителя. Я не буду говорить про то, как мы будем доставать деньги, ладно? Это сложно, заумно, разочаровывающе. Но мы хотим инвестора, спонсора и продюсера. И в то же время – никогда не пожертвуем своей независимостью. То есть – диктовать, что нам снимать, «Трансформеров» или Тарковского, не будет никто.

Вячеслав Смирнов, фото автора и из открытых источников, специально для TLTgorod.ru