ТЛТгород.ру - городской информационный портал Тольятти. Все новости города. 16+В октябре портал посетило 138 650 человек, 1 199 540 просмотров. Реклама на сайте
  
Погода сегодня
-2°
главная новость Тольятти
64,1948  нефть 86,11
€ 71,1086  золото 1202,1
БизнесНовостиВидеоФотоотчетыКриминалРасследованияТочка зренияОбъявленияРаботаКлубыАфишаКиноафишаеще

Происшествия

(фото) На дороге Тольятти-Ташелка погибла молодая автоледи, ...
Пойманного в Тольятти транзитного наркодилера приговорили к ...
(фото) 43-летний Сергей Дорожкин бесследно пропал в Самаре
(фото) ДТП с искореженной «Шкодой» на М-5: информация ГИБДД

KIA




Журналистские расследования

Забытый Тольятти. Часть 102. "Сказание о земле сибирской". Судьба прототипа


Кадр из «Сказания о земле сибирской». В. Дружников

Кадр из «Сказания о земле сибирской». В. Дружников

Авторский проект Сергея Мельника
В своё время, когда все мы вдруг спохватились – а столетие-то уходит! – и я решил внести свою лепту в проводы. И задумал в «Презент Центре» рубрику «Свидетель века». Тогда, в 2000-м, вышел лишь один «свидетельский» материал. Не потому вовсе, что героев не набралось, – просто самого меня жизнь закрутила. А теперь понимаешь: здесь как раз тот случай, когда откладывать нельзя – время убирает свидетелей.
Так было и с выдающимся дирижером Романом Матсовым, участником фестиваля «Тольяттинская музыкальная осень»…
Сегодня можно признаться: не музыка вовсе стала причиной моего интереса к этому удивительному человеку. Директор симфонического оркестра Тольяттинской филармонии Татьяна Калягина, устроившая эту встречу (она же, кстати, познакомила меня с Андреем Эшпаем, «заманила» меня рассказом о неизвестных публике фактах его биографии. «Вы знаете, например, что Роман Вольдемарович был прототипом главного героя фильма знаменитого режиссера Пырьева «Сказание о земле сибирской»? – спросила она. – Вы будете первый, кто напишет об этом!»
Мы познакомились. Увлеченно проговорив в гостиничном номере целый вечер, решили, что для начала хватит (да и Татьяна Николаевна прозрачно намекала: пощадите старика, дайте отдохнуть перед репетицией). При этом обоим, как мне показалось, хотелось продолжения. Но… мы лишь предполагаем – располагаем не мы: 24 августа 2001 года великого дирижёра не стало.  
Запись этого разговора я храню до сих пор. 
 
Роман Вольдемарович Матсов (1917– 2001)

Роман Вольдемарович Матсов (1917– 2001)

"Сказание о земле сибирской": судьба прототипа
В последнем ноябре уходящего века-тысячелетия в тольяттинском Дворце искусств «Юбилейный» прозвучало два концерта Баха (Бранденбургский и Концерт для двух клавиров с оркестром до минор) и Шестая симфония Бетховена. Но прежде чем всё началось, зал погрузился в полумрак и затаил дыхание. Замер и оркестр Тольяттинской филармонии. А за режиссерским пультом неспешно появился седой 83-летний старик, чем-то неуловимо напоминающий андерсеновского Олле-Лукойе из старого мультфильма про Снежную Королеву. И произошло то, что должно было произойти – доброе волшебство…
Так было каждый раз. Четыре сезона народный артист Эстонии, профессор Роман Матсов выходил на эту сцену. Маэстро приезжал в Тольятти вовсе не на гастроли (какой гастролёр обременяет себя двухнедельными репетициями?) – а чтобы кропотливо поработать с оркестром под руководством своего аспиранта Алексея Воронцова. Да не просто поработать – «заразить оркестр», «завоевать единомышленников»…
В один из таких рабочих дней, уже вечером, мы встретились. Говорили и о музыке, но всё больше о прошлом. О веке, выпавшем на долю его поколения. О времени, с которым, как ни бодрились его сверстники, многим так и не удалось «расстаться смеясь».
Одна родословная
 
- Роман Вольдемарович, вы должны помнить те времена, которые одни называют оккупацией Эстонии русскими, другие – присоединением к России...
- У нас еще в шутку говорили: 1940 год – это когда вы «подали нам руку помощи». А на самом деле была самая настоящая политическая оккупация. Молотов с Риббентропом, а точнее Сталин с Гитлером сторговались, поделили Прибалтику, Молдавию, но не сумели поделить Финляндию. Это страна, которая сопротивлялась поразительно. Мы были очень вдохновлены сопротивлением маленькой Финляндии. Потому что сами всегда были под кем-то. Сначала нами владели датчане, потом крестоносцы, потом шведы, потом русские, потом немцы... Поэтому настоящих-то эстонцев, по сути дела, и не осталось. Ассимилировались. А поскольку мы, как маленький народец, вечно в страхе за свою национальную особенность, – вот у нас и процветает шовинизм. Который, даст Бог, скоро уже закончится. В конце концов, это же должно когда-нибудь кончиться – все эти антисемитизмы, шовинизмы.
А ненависть к русским в Эстонии – только из-за большевизма: из-за того, что идентифицируют большевизм с русскими. А на самом деле русские так же пострадали за 75 лет, как и все остальные.
- Если не больше...
- А те же самые грузины от того же Сталина и Берии пострадали так, как вообще никогда во всемирной истории не страдали. Разве что индейцы от конквистадоров в Америке. А что касается эстонцев, от сталинских репрессий пострадало 20 тысяч. Если учесть, что во всём мире нас всего-то миллион – это колоссальный процент. По сути, вся наша интеллигенция...
- Вы часто бываете России, не только в Тольятти. У вас нет с этим проблем на родине?
- Должен сказать, что ректор нашей академии (Эстонской академии музыки – современное название Таллинской консерватории. – С.М.) – удивительно толерантный человек. И он считает, что чем больше наши педагоги интересуют Запад и Восток, чем больше они ездят, тем лучше преподают. И поэтому он меня отпускает. На столько, сколько мне возможно ездить. В моём-то возрасте...
- По миру тоже гастролируете?
- Да. После того как у нас произошло разобщение с Москонцертом и Госконцертом, у нас с этим стало легче. Мы без виз ездим по всему миру. В бывшем Советском Союзе это было совершенно невозможно. Я же был невыездной, когда отказался вступить в партию. Правда, меня иногда выпускали в соцстраны, но бывало так: на афише стоит, что Матсов заболел, а я на самом деле жив и здоров – просто Госконцерт заранее подстраховался. То же самое было в отношении Рихтера: в лучшие годы он был невыездной, потому что был немец. Уж не говоря о том, что не был членом партии. Разве это не симптоматично для того строя?
- Эстонцы всегда были ближе к Западу...
- Не могу сказать. Наши предки учились в Петербурге, наши просветители все были с русским образованием. И мои родители, и предки моих родителей разговаривали на трёх языках: по-эстонски, и по-русски, и по-немецки. Так что не только тяга к Западу – но и полное растворение в русской культуре.
- А вы где родились?
- В Петербурге. Мой дед был крепостным у князей Волконских (их замок в 30 километрах от Таллина), а потом ему предложили в Петербурге обучиться садоводству. И где-то в начале века он перевёз туда всю семью. А вскоре умер, и моя бабушка зарабатывала тем, что была прачкой. Но всех своих шестерых детей она всё-таки послала в гимназию. Мой отец окончил английскую гимназию в Петербурге. Был участником Первой мировой войны, знаменитого похода в Галицию, и там был ранен. А после демобилизации заболел брюшным тифом – так же, как и все в голодные 20-е годы. И естественно, он был страшным противником большевизма. А когда в 1922 году оптировались прибалты, смог опять вернуться на родину – и освободился от этого. Я сначала в Петербурге жил с мамой – она была хористкой в Мариинском театре. И когда уже переехали в Эстонию, стал заниматься и музыкой, и в гимназию поступил. Окончил одновременно два факультета – фортепианный и скрипичный – в Таллинской консерватории.
- Затем оказались в нацистской Германии, насколько я знаю...
- Да, я потом учился в Берлине, в академии. А когда в 1939-м началась Вторая мировая война, у меня было такое ожесточение на всё гитлеровское...
- Шествия, свастики, гитлерюгенд?
- Не только на это, но и на ущемление других народов. В частности, евреев. Я с ожесточением всё это и с болью душевной наблюдал. И когда началась мировая война, меня отец вызвал оттуда телеграммой, поскольку боялся, что я буду интернирован. Я приехал домой – и через год была оккупация русскими. И ещё через год началась война. Но, когда я ощутил всю эту опасность, которую представляет нашествие Гитлера, я пошёл добровольцем. Мне это было очень сложно: я служил в эстонской армии, офицер, – а тут Советская армия. Так я пошел не за Сталина – а против Гитлера. А Сталина мы так же ненавидели, как весь этот большевистский строй. И продолжаю ненавидеть...
- Но Гитлер был страшнее?
- Совершенно верно. Он страшный оккупант и страшный человек, потому что то, что я видел в Германии, – это ужасно.
- Вы слышали его выступления перед толпами?
- Слышал. Вот потому и пошёл добровольцем.
 
 
"Пырьев предложил мне сыграть самого себя"
- Это правда, что вы являетесь прототипом главного героя знаменитого фильма «Сказание о земле Сибирской», поставленного в 1947-м Иваном Пырьевым? Расскажите, как это случилось. Вы встречались с Пырьевым?
- Он узнал из интервью – в «Огоньке», в «Правде», в «Известиях» – кое-что из моей биографии... Ведь на фронте меня ранило разрывной пулей...
- Где – помните?
- Конечно. Я помню всю Ленинградскую блокаду. Моя часть, а я был командиром роты, стояла под Урицком. Это были страшные моменты моей жизни. Когда подвозили не те мины, не к нашему миномету. Когда мы воевали без штыков... В общем, эта сталинская разруха... Миллион человек попали в плен гитлеровцев в самые первые месяцы войны – вот это всё было страшно. Даже не хочется вспоминать об этом.
Так вот, когда меня ранило (у меня же до сих пор руки нет!) – хорошо, что мне попался изумительный хирург, профессор в Павловской академии, в Петербурге, который всё-таки сшил мои нервы. Не все, конечно, потому что у меня просто каша была здесь. «Гнилая картошка», как он сказал.
- Его имя?
- Семён Семёнович Гирголав... И после этого я стал никем и ничем. У меня, кроме моей специальности, скрипки и фортепиано, ничего не было в жизни, а мне ещё было 23 года. И тогда у нас был очень разумный первый секретарь Эстонии (эстонское правительство эвакуировалось в Москву). Когда после всех этих эвакогоспиталей в Сибири я приехал в Москву, он меня спрашивает: «Ну что мне с тобой делать? Ты будешь музыковедом? Или композитором… Знаешь что, мы собираем музыкантов в Ярославле, там у нас будет стационар. Поезжай туда и начинай создавать симфонический оркестр». И вот так вот, с бухты-барахты, – в симфоническое дело. Я ни у кого никогда ни одной минуты не учился. Я аутодидакт, самоучка.
А в 1946 году был дирижерский конкурс (Всесоюзный смотр молодых дирижеров в Ленинграде. – С.М.) , на котором председательствовал Шостакович, – и из 39 конкурсантов я получил вторую премию.
И вот стали писать обо всех этих перипетиях моей биографии. Пырьев предложил мне сыграть в фильме самого себя. Но какой я актёр? У меня сын был актёром и режиссёром – а я? Отказался...
- И тогда пригласили звёзд: Владимира Дружникова (исполнитель роли Андрея Балашова, прототипом которого и был Роман Матсов. – С.М.), Марину Ладынину, Бориса Андреева, Веру Васильеву...
- То есть пригласили «первачей», звезд первой величины. Это я как-то Галине Вишневской предлагал поучаствовать в вагнеровской опере «Тристан и Изольда» – а она сказала: «Да, я согласна с тобой поработать, но только пригласи первачей».
- А вы сами смотрели этот фильм? Наверняка получилось расхождение между вашей реальной судьбой и режиссерским воплощением.
- Конечно, у Пырьева были свои соображения - и идейные, и политические.
- А сюжет? Скажем, вы действительно встретились с супругой, мадам Асмик, в Сибири, – как Андрей Балашов с Наташей?
- Нет. Мы встретились еще до начала войны. В Ленинградской консерватории, куда меня командировали в аспирантуру. А когда началась война, я пошел на фронт, а жену вместе с консерваторией эвакуировал в Ташкент. Она скрипачка... Кстати, сам-то я фильм плохо помню. Это было очень давно, я смотрел его между работой и не очень помню ощущения. В общем, это меня не задело уже. Прошедший этап...
- Некоторые критики считают, что «Сказание о земле сибирской» – «нечто вроде подсветки» для «Сибирского цирюльника» Никиты Михалкова. Хотя, на мой взгляд, умозаключение это притянуто за уши...
- Не могу ничего сказать об этом – я «Цирюльника» не видел. Только мои коллеги говорили, что это не очень художественное произведение и не стоит время терять. Я сейчас в таком возрасте, когда я действительно смотрю, где можно терять время – а где нет. И должен сказать, что в последнее время даже газет не читаю, потому что это меня просто ранит. Я не работоспособный, когда читаю о «Курске», о Чечне. Я после этого заболеваю...
 
В номере гостиницы в Тольятти

В номере гостиницы в Тольятти

Горький век
- С Эстонией связано имя нашего земляка, уроженца села Васильевка, матроса Евгения Никонова. Его пытали и сожгли на костре на хуторе Харку недалеко от Таллина (до сих пор не ясно, кто – немцы или эстонские националисты). После войны ему поставили памятник в таллинском парке Кадриорг. А в 90-е годы памятник срыли...
- Я помню эту историю. Мало того: они хотели убрать даже очень художественно стоящий памятник погибшим советским солдатам. Но этот мы отстояли. И подобные вещи очень тревожит всех нас, так называемую интеллигенцию...
- Так называемую?
- Я не имею права называть себя интеллигентом, но вот если это право себе немножечко присвоить – я против вандализма и вообще всех этих «измов». А вообще, я считаю, истинные интеллигенты – это люди, которые по-настоящему пострадали и душой страдали всегда. Солженицын, Сахаров, Лихачёв...
(В разговор вступает директор симфонического оркестра Тольяттинской филармонии Татьяна Калягина: «Роман Вольдемарович, а статья "Бетховен по Матсову", опубликованная в "Правде" в 70-е?..»)
...Да, была такая.
- Вы интерпретировали Бетховена не так, как хотелось бы «Правде»?
- Ну да.
- Эта статья как-то отразилась на вашей жизни?
- На моей жизни больше отразились указы Жданова 1948 года, когда был поход против Зощенко, Ахматовой, а потом Шостаковича, Прокофьева... Вот тогда меня сняли с работы, потому что Матсов – он тоже делал Малера, Брукнера и вообще пропагандировал церковную музыку – значит, был антипатриот. А потом восстановили.
- Дмитрий Шостакович был одним из ваших любимых учителей. И по нему та же «Правда» буквально катком проехалась...
- По Шостаковичу так проехались, что у него до конца жизни руки тряслись. Начиная с рождения и до самой смерти, Шостакович жил под игом страха и разобщения людей. И разрушенной общественной жизни. И вообще вся эта 75-летняя большевистская эпопея – что она главным образом в нас зародила и оставила?.. Страх. И даже не за себя, а за всех тех, которые будут репрессированы ради тебя. И гитлеризм, и сталинизм – оба этих режима приучили людей к страху. Приучили стоять по стойке смирно и выполнять то, что пишется... в «Правде». Вот почему я однажды назвал ХХ век горьким...
- В «Литературке» была как-то публикация Даниила Гранина как раз об этом – «Анатомия страха». И там Гранин вспоминал, в частности, эпизод, когда приезжал в качестве корреспондента на «великую стройку коммунизма» – Куйбышевскую ГЭС. Естественно, в его статье потом не было ни слова о заключённых, хотя через стройку их прошло их более двухсот тысяч. А спустя десятилетия он раскаивался...
- Это так же, как Горького до конца дней мучила поездка на Беломорканал. Он не мог избавиться от этой своей страшной неправды...
- Это когда он общался со «строителями социализма», которые читали перевёрнутые газеты? Знаете, после всего узнанного я бы не решился назвать Горького интеллигентом.
- Согласен, это очень трудный вопрос. И у нас таких вопросов много. Взять тот же вопрос с палестинцами и израильтянами... Я только знаю, что антисемитизм – это гадость. Что когда мучают Ирландию – это гадость. И когда с террористами мы никак не можем справиться – это тоже гадость. И наша слабость. Как когда-то маленькую двухмиллионную Финляндию громадная Россия не могла на колени поставить...
А арабо-израильскую тему я помню из своей профессии. Когда в 1967 году была израильско-египетская «шестидневная война» и Израиль оккупировал Египет, мы в Таллине в это время как раз подготавливали ораторию Генделя «Израиль в Египте». Это было до такой степени смешное совпадение – а из Москвы обрушились самые грозные предупреждения. Ну и, конечно, меня после этого ославили. Или другое совпадение: когда мы готовили ораторию того же Генделя «Иуда Маковей», из той же Москвы пришла телеграмма: «Никаких Иуд! Никаких Маковеев!». Вот так. 
Фото на афише «Тольяттинской музыкальной осени»

Фото на афише «Тольяттинской музыкальной осени»

"Над схваткой не подняться"
- Ваши учителя в Германии – они тоже страдали от гитлеровского режима?.. Кстати, кто они?
- Георг Куленкампф и Вальтер Гизекинг. У Куленкампфа я учился по скрипке. Причем не только технологии, – я учился художественной обработке музыкальных произведений. И у Гизекинга тоже. Они оба великие художники, великие музыканты, и в первую очередь мне преподали своё отношение к Бетховену, к Чайковскому, ко всему, что дала музыка, мировая наука о музыке. Как и в Петербургской консерватории, они мне раскрывали глаза на музыкальные вершины человечества... Эти люди очень страдали от гитлеровского режима. Например, Например, Вильгельм Фуртвенглер – мой дирижер, которому я поклоняюсь до сих пор, хотя он умер уже в 1954 году, – был в обструкции. Он помог уехать из нацистской Германии еврейскому скрипачу Брониславу Губерману и знаменитому Паулю Хиндемиту, у которого жена была еврейка...
Вы спрашиваете, страдали ли они? Знаете, что такое внутренний противник? Иначе я их не могу назвать.
- Нет, людям искусства никак невозможно подняться над битвой, над схваткой.
- Это правда. Мы – внутри...
- В Германии в то время насаждался Вагнер, верно?
- А Вагнер мог и не насаждаться. Он сам по себе гений из гениев, такой же, как и Бах, и Бетховен, и Чайковский, и Шостакович. Только единственное, что сам он в быту был – сволочь. Дрянной был человек, который по трупам ходил. Но Господь Бог дал ему такой талант, что...
- Злой гений?
- Да. Или, например, я обожаю Шаляпина. Я считаю, что лучшего певца, чем Шаляпин, в мире ещё не было. Но он был грубый и к деньгам относился очень погано. А по-настоящему русский человек (то, что нас всех эстонцев к русским очень привлекает) – другое. Русские всегда были бессребреники. Вы знаете, как это много значит – душа бессребреника? Не то что на Западе...
 «К сожалению, мы с вами не поговорили ни о Гомере, ни о Сократе, ни о христианстве, ни о мусульманстве – а это очень важные темы», – сказал, прощаясь, маэстро.
Ничего, подумал я, ещё успеем. Не в этом веке, так в следующем.
Не случилось…
© Мельник Сергей Георгиевич
3. 03. 2014 г. 
 
Фотографии Олега Капитонова, из личного архива автора и открытых источников     
Просмотров: 43678
часть 1 авторский проект сергея мельника | часть 2 проект сергея мельника | часть 3 авторский проект сергея мельника | часть 4 авторский проект сергея мельника | часть 5 авторский проект сергея мельника | часть 6 авторский проект сергея мельника | часть 7 авторский проект сергея мельника | часть 8 авторский проект сергея мельника | часть 9 след передвижника | часть 10 ставропольская заутреня | часть 11 последний реформатор | часть 12 кузница октября | часть 13 курорт для музы | часть 14 местный первогерой баныкин | часть 15 погибель «орла» ингельберга | часть 16 беспощадный царь | часть 17 жигулевский горец | часть 18 пир на пепелище | часть 19 обломок мира | часть 20 это нужно не мертвым | часть 21 тринадцать невинных героев | часть 22 кирпичи коммунизма | часть 23 великий зодчий и карьеристы | часть 24 от лукавого | часть 25 с тольятти на «ты» | часть 26 автоваз – дитя авантюры | часть 27 «копейка» ваз сбережет | часть 28 "вертикаль" каданникова | часть 29 завещание строительного бога | часть 30 амбразура мурысева | часть 31 непотопляемый березовский | часть 32 полный откат! | часть 33 черный список | часть 34 каменный сад | часть 35 конь масти «металлик» | часть 36 юбилею gm-автоваз посвящается | часть 37 помни о спиде как частный случай memento mori | часть 38 чистое ремесло левицкого | часть 39 жизнь с протянутой рукой | часть 40 битва с «апостолом» | часть 41 от «паккарда» сталина до «жигулей» | часть 42 инаколюбие | часть 43 темницы рухнут, и… | часть 44 а завтра его не стало | часть 45 не ржавеет в душе бронепоезд | часть 46 призрак вандализма | часть 47 воздержание власти | часть 48 кресты и звезды на обочине | часть 49 кисельный берег | часть 50 здравствуй, инфекция! | часть 51 пять соток xxi века | часть 52 как варяги брали город | часть 53 антология страха | часть 54 последний из ставропольчан | часть 55 последний из ставропольчан (окончание) | часть 56 мир грёз рафа сардарова | часть 57 пионерский троллейбус | часть 58 материте, но не убивайте! | часть 59 портпосёлок преткновения | часть 60 письма дышат войной | часть 61 ловля комет оптом и в розницу | часть 62 "меня всегда манила тайна смерти" | часть 63 старше женского праздника | часть 64 меняю тольятти на тоталитарную секту | часть 65 олег хромушин: "моя "сталинская" академия" | часть 66 "все свиньи равны" по-тольяттински | часть 67 ноу-хау тольяттинского инженера мухина | часть 68 андрей эшпай: запомните – я был на передовой | часть 69 как в тольятти «сдали» жданова | часть 70 эпицентр, или что известно «экстремистам» | часть 71 эпицентр-2: тольятти примет удар первым | часть 72 наш прогрессирующий паралич – самый-самый | часть 73 генерал из волжского ставрополя | часть 74 борковский комдив | часть 75 обыкновенный садизм | часть 76 румянец терроризма | часть 77 чужая земля | часть 78 быть бы живу | часть 79 никогда так не врут, как перед выборами | часть 80 никогда так не врут, как перед выборами (окончание) | часть 81 русская ветвь | часть 82 благодаря и вопреки | часть 83 изгнанник века | часть 84 эта странная смерть | часть 85 неизвестная гэс в жигулях начало | часть 86 неизвестная гэс в жигулях (окончание) | часть 87 тольяттинский курчатов | часть 88 первый антиглобалист | часть 89 рождённый для оттепели начало | часть 90 рождённый для оттепели окончание | часть 91 бреющий полёт автоваза над долговой ямой | часть 92 тольятти – город прожектёров и авантюристов начало | часть 93 тольятти – город прожектёров и авантюристов продолжение | часть 94 тольятти – город прожектёров и авантюристов окончание | часть 95 тольятти на перепутье: заметки наблюдателя | часть 96 александр зибарев: за и против | часть 97 пьеса для трубы ваз на сером фоне российской обыденности | часть 98 город, ваз и время «белого нала» | часть 99 а ясинский: город, ваз и время «белого нала» окончание | часть 100 сошедшие со звезды | часть 101 предпоследний приют | часть 102 "сказание о земле сибирской" судьба прототипа | часть 103 иван, помнящий родство | часть 104 кто сказал, что война позади? | часть 105 посланец стройки коммунизма | часть 106 медаль рожденному в тольятти | часть 107 девочка в шлеме | часть 108 война и мир васи жилина | часть 109 огонь на поражение в тольятти по-прежнему убивают | часть 110 у каждого мгновенья свой акцент | часть 111 песня о гоголе | часть 112 гуси и лебеди | часть 113 акопов в ответе за все | часть 114 аксаковский уголок | часть 115 весть о без вести пропавшей | часть 116 гость случайный | часть 117 китайская грамота без иероглифов
вернуться назад

Мнение посетителей:




Функция комментирования временно недоступна...




1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22  23  24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
АТВ_подарки



2009 - 2019 © Информационный портал "ТЛТгород.ру". 16+
Использование любых материалов сайта TLTgorod.ru допускается только со ссылкой на издание, с указанием названия сайта. При использовании любых материалов TLTgorod.ru в интернете обязательна гиперссылка (активная ссылка) на конкретную страницу сайта, с которой взята информация, размещенная не позже первого абзаца публикуемого материала.
Разработка сайтов в тольятти web-good.ru
Редакция   Посещаемость   Реклама   Сообщить об ошибке    
LiveInternet